Справка

Справка

о политической компании в США, связанной с проведением
Четвертой международной объединенной конференцией по ИИ (МОКИИ-4). /Текст рукописный./

Дата: 
11.07.1974 - 08.09.1975
Текстовые представления: 
22.09.1975 Справка о политической компании в США, связанной с 4-й Международной объединенной конференцией по искусственному интеллекту (МОКИИ-4) 25-30 августа 1975, Тбилиси Первые дискуссии критического характера, связанные с МОКИИ-4, возникли ещё на заседании постоянного комитета МОКИИ, состоявшемся в августе 1973 г. Во время МОКИИ-3 в Стэнфорде (США), при обсуждении места проведения МОКИИ-4. Комитет МОКИИ – это не очень четко организованная группа специалистов в области ИИ, принявшая на себя ответственность за проведение двухгодичных Международных конференций по ИИ. Ядро этой группы составляют специалисты из 4-х ведущих коллективов в области ИИ. Лаборатория ИИ Массачусетского технологического института, Лаборатория ИИ Стэнфордского университета, Стэнфордский исследовательский институт, Отделение ИИ Эдинбургского университета. Ученые других стран или организаций входят в него по одиночке и обычно находятся под влиянием ядра. На дискуссиях в 1973 г. возражения были в основном связаны с удаленностью места проведения конференции, недостаточным уровнем развития ИИ с СССР и, в меньшей степени вопросом выдачи виз делегатам таких стран, как, например, Израиль, Южная Африка или Чили. Вопросы внутренней политики СССР на этом заседании совершенно не затрагивались, по крайней мере, в открытой дискуссии. Комитет МОКИИ подавляющим большинством принял решение в пользу СССР (были предложения, хотя и более сырые – из Японии и ФРГ). Против, в частности, были Маккарти, Ирнест, Сандевал. Информация о проведении МОКИИ-4 в СССР была опубликована в октябре 1973 г. А Бюллетене СИГАРТ. Официальное извещение о конференции было опубликовано в Бюллетене СИГАРТ в июне 1974 г. (вып. №46). Кампанию бойкота МОКИИ-4 с политической подоплекой дела открыл профессор Джек Минкер, зав. Отделением вычислительных наук Мэрилендского университета, выступивший на страницах СИГАРТа в позиции «Комитета озабоченных ученых» - небольшой компании, имеющей достаточные финансовые средства, зарегистрированной в Нью-Йорке и ставящей своей основной задачей поддержку советских «диссидентов», прежде всего из кругов научной интеллигенции. Провокационный характер деятельности этого комитета не вызывает сомнений, даже у тех западных ученых, на которых производит впечатление их политическая демагогия. Сначала Минкер в своем циркулярном письме, которое было опубликовано в 47-м выпуске СИГАРТ бюллетеня (август 1974) попытался сплотить общественное мнение в пользу бойкота МОКИИ-74, либо переноса его в другую страну. Его письмо было поддержано примерно 40 специалистами, главным образом, еврейского происхождение. Из подписавших следует отметить Якимовского, Манну (оба из Израиля), заведующих отделениями Амареля, Розена, Харта, Флойда и Миттмана (в отношении последнего следует отметить, что он вошел позднее в состав американской делегации, прибывшей с СССР в июне 1975 г. для обсуждения сотрудничества по теме «Применение ЭВМ в управлении). Когда стало ясно, что эта акция не изменит позиции комитета МОКИИ, Минкер развернул компанию за бойкот конференции со стороны членов Эй-Си-Эм (Ассоция по вычислительной технике США). Во время конференции Эй-Си-Эм в ноябре 1974 г. им было организовано собрание порядка 40 делегатов конференции и членов СИГАРТ. Они приняли резолюцию «обязывающую» СИГАРТ выступить против проведения МОКИИ-4 в СССР, используя стандартную аргументацию об ограничении эмиграции из СССР и о «притеснениях диссидентов». Эта резолюция, однако, была признана непредставительной и неуместной со стороны редактора бюллетеня СИГАРТа Леса Ирнеста и дальнейшего хода не получила. Дополнительное давление не американских ученых было оказано Министерством обороны в лице организации АРПА, которая, используя свое право контроля над заграничными командировками сотрудников, ведущих работу по контрактам АРПА, отказалась финансировать большинство поездок на МОКИИ-4 (например, в Стэндфордском университете были оплачены только две командировки, а остальные участники добывали деньги самостоятельно; поездка Маккарти была финансирована Эдвардом Фредкиным, имеющим большой личный доход с ценных бумаг и консультационной деятельности). Следующим шагом Минкера было предложение своей кандидатуры в качестве организатора панельной дискуссии «Математика и кибернетика», в которой в качестве главного солиста предполагалось сделать профессора А.Я. Лернера. Это предложение фигурировало на заседании Программного комитета МОКИИ-4 (апрель 1975 г.), на котором присутствовала советская делегация. Оставив за профессором Уинстоном данное ему комитетом право определение программы конференции, советские участники заявили решительный отвод кандидатуры Минкера в качестве организатора дискуссии. Этот отвод был принят, однако, чтобы организаторы конференции могли сохранить свое лицо перед шумной оппозицией (трактовка Сандевола и Маккарти) этому решению был придан характер компромисса, а именно: приемлемая кандидатура англоязычного сопредседателя дискуссии (Маккарти), согласие с любой кандидатурой русскоязычного сопредседателя, но направление приглашения Лернеру в качестве панелиста. Это приглашение было направлено Лернеру Уинстоном (а не Маккарти, как это соответствовало бы более обычной процедуре). Со стороны Минкера на Маккарти было оказано прямое давление с тем, чтобы он дал заверение добиваться приглашения Лернера на дискуссию. Такое моральное обязательство взяли на себя почти все члены подготовительного комитета. Этот факт стал очевиден, когда Минкер организовал третью публичную (июль 1975) кампании, которая была основана на заметке из «Нью-Йорк Таймс» о якобы имевшем место в СССР давлении на Лернера не появляться на МОКИИ-4. Минкер разослал несколько сот циркулярных писем с требованием бойкотировать МОКИИ, на которые ему ответили 360 человек, из которых 254 согласились с его протестом, а 96 выразили несогласие (приписка Маккарти к присланной им ксерокопии циркуляра Минкера). Одновременно «Комитет озабоченных ученых» внес регистрационный взнос на МОКИИ-4 за нескольких граждан СССР еврейской национальности, ожидающих разрешения на выезд из СССР с тем, чтобы создать формальный повод для обсуждения возможности их присутствия на конференции (Виктор Браиловский, Овсей Гельман, Григорий и Исай Гольдштейны, Александр Лернер). Примерно в это же время Аарон Файнерман, один из руководителей Эй-Си-Эм, предпринял попытку, чтобы Совет Эй-Си-Эм издал бы специальное постановление, политически окрашенное, имеющее право объявлять несовместимым с общими целями Эй-Си-Эм участие любого из его членов на конференции, при проведении которой, по мнению Совета Эй-Си-Эм, не выполнялись бы либерально правила, обеспечивающие статус Международной конференции, (Эта инициатива, однако, по крайней мере, до сих пор не получила своего развития). Комитет МОКИИ в конце июля обсудил статью в «Нью-Йорк Таймс, циркуляр Минкера и реакцию ученых. Центром этого обсуждения был Маккарти, оказавшийся, в связи с функциями председателя дискуссии с участием Лернера, в фокусе проблемы. Первоначальный проект письма, который был подготовлен Маккарти на имя президента М.В. Келдыша, был признан слишком резким, и был составлен другой, более дипломатический текст, в котором комитет выступает в роли источника компромисса: не поддерживая такие акции, как перенос конференции или её бойкот, комитет тем не менее считал бы своим моральным долгом выразить публичный протест в случае насильственного недопущение Лернера на конференцию. Следует отметить, что с идеей публичного протеста не согласился вице-председатель комитета Ширан (Япония), а также профессор Э. Фредкин (бывший директор проекта МАК), который, не являясь формально членом комитета МОКИИ. Перед самым началом конференции, уже по прибытии Фредкина, Сандевала и Уинстона в Москву, возникла еще одна трудность, связанная с задержкой в выдаче визы Якимовскому, гражданину Израиля, проживающему в США. Выяснилось, однако, что эта задержка основана на недоразумении, так как Якимовский долгое время фигурировал в списке американских участников: Международный комитет составлял списки участников по странам проживания, тогда как советской стороне для правильной подготовки процедуры выдачи виз требовались списки по странам гражданства. Разъяснение этой ситуации и энергичные действия национального комитете МОКИИ-4 сняли с повестки этот вопрос. При обсуждении вопроса об участии Лернера в конференции советские члены комитета МОКИИ-4 подчеркивали трудность этой проблемы. Было отмечено, что люди типа Лернера уже давно поставили себя вне советской науки и научной деятельности вообще. Они предоставили себя в распоряжение различным организациям, действующим за пределами СССР и проводящих политическую деятельность антисоветской направленности. При таком положении любое их публичное появление обычно используется для политических демонстраций, не имеющих ничего общего с научными целями. Это объясняет нежелательность и рискованность предоставления Лернеру трибуны на конференции. В отношении «юридической» стороны участия советских граждан в научных конференциях, то в СССР давно сложился порядок, при котором тот или иной участник представляет не столько себя лично, как делегировавший его научный коллектив или организацию. Ни одна из организаций СССР не высказала какого бы то ни было намерения направлять на конференцию Лернера в качестве своего делегата. Это объясняет, почему Лернер ни при каких обстоятельствах не может получить статус делегата СССР на конференцию. В беседах этого характера с советской стороны приняли участие Самойленко, Ершов, Брябрин и со стороны международного комитета – Сандевал, Уинстон, Фредкин и Аида (Япония). Аида и Фредкин были в целом согласны с контраргументами советской стороны, а Сандевал и Уинстон, признавая справедливость этих аргументов, считали для себя важным в силу моральных обязательств перед частью общественного мнения на Западе достичь компромисса и, получив гарантии со стороны Лернера о недопущении каких бы то ни было высказываний политического характера, предоставить ему возможность выступить на конференции. Есть основания полагать, что именно этому вопросу была посвящена встреча Уинстона с Лернером рано утром 2-го сентября в гостинице АН СССР. Во время этой беседа выяснилось, что Лернер предполагает выехать в Тбилиси вечером 2-го сентября для участия в конференции. Обсуждение ситуации было продолжено между членами национального оргкомитета вечером 2-го сентября в Тбилиси. После тщательного обсуждения и проработки различных вариантов развития событий было принято решение на заседании общего оргкомитета, назначенного на утро 3-го сентября заявить, что поскольку Лернер был приглашен Международным комитетом участвовать в МОКИИ-4, не возражать против его участия в конференции без предоставления ему статуса советского делегата при условии, что его участие в конференции не будет ни им самим, ни кем-либо еще использовано для каких бы то ни было публичных акций политического характера. Такое заявление было сделано Чавчанидзе на заседании комитета МОКИИ-4 утром 3-го сентября. Ответные гарантии были даны Сандевалом, Маккарти и Уинстоном, при этом последним – формально, как лицом, отвечающим за программу конференции. Лернер получил гостевой пропуск на конференцию и явился на нее утром того же дня. В связи с болезнью член-корреспондента АН СССР И.М. Гельфанда, назначенного советским сопредседателем дискуссии «Математика, кибернетика и искусственный интеллект», сопредседателем был назначен член-корреспондент АН СССР А.П. Ершов. Вечером того же дня состоялась встреча участников дискуссии в гостинице у Маккарти (Маккарти, Ершов, Лернер, Монтанари (Италия)), на которой был обсужден план ее проведения. Маккарти открывает дискуссию и представляет Ершова, Ершов представляет остальных участников дискуссии и первым излагает тезисы дискуссии, Маккарти ведет остальную часть дискуссии. Дискуссия вызвала большой интерес у публики и проходила при полном зале. Какого бы то ни было акцента участие Лернера и его тезисы в ходе дискуссии на себя не приняли, ее центр сместился на другие вопросы, поднятые либо другими участниками панели, либо выступавшими из зала. Дискуссия в целом прошла нормально и без каких бы то ни было инцидентов, если не считать одного момента, кстати, полностью незамеченного большей частью аудитории: когда из аудитории задают вопросы, задающие обычно представляют себя. Один из братьев Гольдштейнов, задавая технический вопрос, представил себя как представителя Израиля. Этот момент был, однако, зафиксирован представителями спецслужбы, которые, встретились с Гольдштейнами, взяли с них обещание не посещать конференцию в связи с подобного рода «мини»-демонстрацией. В пятницу вечером 5-го сентября на традиционном еврейском религиозном пятничном обеде, состоявшемся в доме Гольдштейнов и на который были приглашены некоторые из западных делегатов конференции, Гольдштейны рассказали об этом разговоре со спецслужбой, попросив, по-видимому о каком-то вмешательстве. Эту информацию близко принял к сердцу профессор Рафаэль (Стэнфордский исследовательский институт), кстати говоря один из наиболее активных оппонентов Минкера в его компании против НОКИИ-4. В субботу утром на рутинном комитете МОКИИ-4 Рафаэль поднял этот вопрос. Эта инициатива была неожиданной для ряда других членов комитета, которые были либо связаны обязательством, либо не были у Гольдштейнов (Рафаэль приехал только 4-го сентября и в заседании комитета 3-го сентября и по дискуссии Маккарти и Ершова 4-го сентября не присутствовал. Чавчанидзе обратил внимание на неуместность постановки этого вопроса. Как председателю местного оргкомитета ему пришлось из-за ограниченного объема конференции отказать очень большому количеству куда более обоснованных заявок на участие и оказывать предпочтение кому-то из-за случайного и совершенно постороннего ходатайства не логично. Тем более нетактичными и противоречащими договоренностями являются какие бы то ни было намерения выделить братьев Гольдштейн и брать их под публичную защиту путем какого-то заявления или проведения «научного семинара» на квартире Гольдштейнов. Учитывая, однако, что Рафаэль уже каким-то образом «застрял» в этой истории, он, Чавчанидзе, не будет препятствовать появлению Гольдштейнов на конференции при еще более строгом соблюдении договоренности о недопущении публичных действий ненаучного характера на конференции. Конкретно, речь шла о последнем дне конференции, понедельнике 8-го сентября, который, действительно прошел без инцидентов. В целом, гибкую позицию национального оргкомитета следует считать глубоко правильной. 1) Разрешив Лернеру присутствовать на конференции, оргкомитет в тоже время имел возможность дать убедительную и принципиальную трактовку организованной политической кампании, несовместимой с научными задачами конференции и уважением к нормам и обычаям принимающей стороны. 2) Была выбита почва из под ног у провокаторов, которые хотели бы превратить конференцию в арену открытого политического столкновения. Среди участников конференции была группа активистов из произраильского лобби, а также делегатов, «подогретых» усилиями «Комитета озабоченных ученых», которые были готовы к активным действиям. В сложившейся же ситуации Международный комитет выступил в роли модератора, имевшего основания и необходимость для сглаживания обстановки. 3) Выступление Лернера на дискуссии убедительно показало, в какой степени его научный потенциал не соответствует тому вниманию, которое приковывают к его персоне деятели из организаций типа «Комитета озабоченных ученых». Желание или согласие поставить себя в конфликтное положение с воспитавшей его научной и гражданской школой со своими ближайшими сотрудниками смещает жизненные установки ученого, делает его творчески бесплодным. Как заметил Маккарти: «Лернер стал сейчас видным специалистом по «делу Лернера», при этом его вполне устраивает это положение «особой точки», делающей его, пока он находится в СССР, центром внимания некоторых общественных кругов на Западе. В заключение полезно резюмировать установки, с которыми действовали члены комитета МОКИИ-4, наиболее активно участвовавшие в обсуждении указанных вопросов. Сандевал. В наибольшей степени ощущал ответственность за «гладкий» ход конференции, Хорошо понимал и в значительной мере поддерживал аргументацию советской стороны. Какой-либо личной заинтересованности в оказании давления на советскую сторону не имел, однако ощущалось наличие определенных моральных обязательств перед более активными кругами из тех ученых, с которыми он поддерживает профессиональные контакты. Уинстон. В целом был весьма раздражен инициативой Минкера и всю историю с дискуссией с участием Лернера считал ему навязанной. Однако в силу корпоративной солидарности, учитывая проеврейское влияние, в частности, в своей лаборатории, считал необходимым добиться участия Лернера на конференции. Определяющую роль играл и личный престиж после того, как он послал Лернеру приглашение. Проблемы обсуждал узко, но по-деловому. По-видимому, он наиболее жестко поставил перед Лернером вопрос о недопущении каких-либо акций. Ходом конференции удовлетворен. На одном из приемов провозгласил тост за «великий Советский Союз». Высоко оценивает активность советских участников конференции. Маккарти. Существенно лучше других понимает аргументацию советской стороны. Плодотворные научные связи с советскими учеными считает более важными, нежели реагирование на те или иные локальные политические осложнения, хотя считает абсолютно необходимым безукоризненное выполнение общих «правил игры» при проведении международных совещаний. Комплектование советской делегации полагает внутренним делом, считая более правильным обсуждение и решение вопросов, подобных лернеровскому, методами узких и полуофициальных переговоров, как это в конце концов было сделано на МОКИИ-4. В конце прошлого года внес вклад в то, чтобы сбить разгон, взятый Минкером в его кампании переноса МОКИИ-4 из СССР, как путем публичных выступлений в СИГАРТ-бюллетене, так и путем закулисных действий, в частности, в блокировании решения, принятого на конференции Эй-Си-Эм. В то же время добивался положительного решения, принятого с визой для Якимовского и участию Лернера на конференции, особенно остро возражая против каких бы то ни было попыток насильственных удерживающих действий. Из-за этого улизнул от сопровождающего по дороге из Москвы в Тбилиси, желая увериться, что Лернер не будет задержан по дороге в аэропорт. После достигнутой договоренности в Тбилиси употребил свое влияние на еврейскую молодежь из американской делегации чтобы она держалась «в рамках». Прогресс советских ученых в области искусственного интеллекта произвел на него сильное впечатление. Хотя ин и предлагал сначала проводить МОКИИ-4 в Японии, сейчас он считает ее проведение в СССР вполне оправданным. Коллектив Института проблем управления, разработавший шахматную программу «Каисса», считает сильнейшим в мире. Фредкин. Наиболее активный сторонник и организатор научного сотрудничества с советскими учеными в области искусственного интеллекта. В течение нескольких лет ведет переговоры с Академией наук СССР об организации Международной лаборатории по ИИ, добившись поддержки этой идеи со стороны профессора Визнера, весьма влиятельного ученого из США, президента МИТ. Близкий друг Маккарти, оказывал на него влияние в стороны большего сближения с советской наукой. Финансировал его поездку с СССР на МОКИИ-4, настаивал на смягчении формулировок письма комитета МОКИИ по поводу Лернера. На одном из приемов после тоста в честь Маккарти, в котором отмечалось его влияние на молодежь, он сделал публичное добавление к нему, «упрекнув» Маккарти за то, что, отказавшись от длительной предполагавшейся поездки в СССР в 1968 г. после событий в Чехословакии, он упустил много возможностей в приобщении молодежи из СССР к развитию искусственного интеллекта.